Абстракция белая: Абстракция черно белая – купить на Ярмарке Мастеров

Абстракция белая: Абстракция черно белая – купить на Ярмарке Мастеров

28.10.1993

Содержание

%d0%b0%d0%b1%d1%81%d1%82%d1%80%d0%b0%d0%ba%d1%86%d0%b8%d1%8f %d0%b1%d0%b5%d0%bb%d0%b0%d1%8f PNG и картинки пнг | рисунок Векторы и PSD

  • Мемфис дизайн геометрические фигуры узоры мода 80 90 х годов

    4167*4167

  • 80 основных форм силуэта

    5000*5000

  • аудиокассета изолированные вектор старая музыка ретро плеер ретро музыка аудиокассета 80 х пустой микс

    5000*5000

  • Сделано в 1989 году ограниченным тиражом типография премиум футболка дизайн вектор

    5000*5000

  • Двухцветный световой эффект неонового абстрактного яркого треугольника

    1200*1200

  • Крутая голова гориллы векторная иллюстрация

    5000*5000

  • flamingo летние вибрации векторные иллюстрации

    5000*5000

  • 80 от большой распродажи постер

    1200*1200

  • номер 80 3d рендеринг

    2000*2000

  • милая улыбка смайлики и кошка с типографикой мечтателя каракули иллюстрация для плаката наклейки или одежды паровая волна синтвейв эстетика 80 х годов

    1200*1200

  • игра офлайн глюк винтажный текстовый эффект

    1200*1200

  • череп пляжный отдых векторные иллюстрации

    5000*5000

  • мопс собака моды векторные иллюстрации

    5000*5000

  • снежный человек расслабляющий кофе ретро векторная иллюстрация

    5000*5000

  • 3d золотые числа 80 с галочкой на прозрачном фоне

    1200*1200

  • 3d золотые числа 82 с галочкой на прозрачном фоне

    1200*1200

  • ма дурга лицо индуистский праздник карта

    5000*5000

  • steam wave style gradient day palm Летние 80 х

    1200*1200

  • Абстрактная геометрическая нерегулярная комбинация формы границы

    1200*1200

  • естественный цвет bb крем цвета

    1200*1200

  • yeti играет на сноуборд векторные иллюстрации

    5000*5000

  • Мемфис бесшовные модели 80 х 90 х стилей

    4167*4167

  • Мемфис шаблон 80 х 90 х годов стилей фона векторные иллюстрации

    4167*4167

  • мемфис бесшовной схеме 80s 90 все стили

    4167*4167

  • 80 летний юбилей дизайн шаблона векторные иллюстрации

    4083*4083

  • диско дизайн в стиле ретро 80 х неон

    5556*5556

  • рисованной радио 80 х

    1200*1200

  • скейтборд в неоновых цветах 80 х

    1200*1200

  • Мемфис бесшовные модели 80 х 90 х стилей

    4167*4167

  • 80 е брызги краски дизайн текста

    1200*1200

  • Неоновый эффект 80 х годов Ретро вечеринка арт дизайн

    1200*1200

  • 80 летний юбилей дизайн шаблона векторные иллюстрации

    4083*4083

  • Элементы рок н ролла 80 х

    1200*1200

  • ретро стиль 80 х годов диско дизайн неон плакат

    5556*5556

  • поп арт 80 х патч стикер

    3508*2480

  • восковая окраска

    5000*5000

  • Косметический bb Крем Дизайн Плаката косметический Косметика постер Реклама косметики Плакат

    3240*4320

  • 80 летнего юбилея векторный дизайн шаблона иллюстрация

    4083*4083

  • 3d модель надувной подушки bb cream

    2500*2500

  • в эти выходные только мега продажи баннер скидки до 80 с

    10418*10418

  • цвет перо на воздушной подушке bb крем трехмерный элемент

    1200*1200

  • Ретро мода неоновый эффект 80 х тема художественное слово

    1200*1200

  • 80 летия золотой шар векторный дизайн шаблона иллюстрация

    4083*4083

  • набор векторных иконок реалистичные погоды изолированных на прозрачной ба

    800*800

  • Персонаж из партии 80 х годов

    1200*1200

  • поп арт 80 х патч стикер

    2292*2293

  • поп арт 80 х патч стикер

    3508*2480

  • вектор скорости 80 значок

    1024*1024

  • простая инициализация bb b геометрическая линия сети и логотип цифровых данных

    2276*2276

  • 80 летие векторный дизайн шаблона иллюстрация

    4167*4167

  • Фотообои Белая кубическая абстракция арт.

    13782, коллекция 3Д обои

    Оформление заказа

    1. Выберите размер 2. Выберите материал

    Жаккард™

    888 грн

    Диамант

    888 грн

    Видеообзор текстур

    Аква

    ★★★★★

    ★★★★★

    299. 00 грн/м2

    3. Контактные данные

    5 ярких молодых художниц на ярмарке современного искусства Art Russia 2022 – Афиша

    Аргентинские абстракции об экологии Кристины Агельской

    artrussiafair.com

     

    По образованию дизайнер интерьера Кристина Агельская решила стать профессиональной художницей в 2017 году. Она пишет в стиле абстрактного экспрессионизма, в основе работ — импровизация с помощью акриловых красок, масляной пастели, карандашей и маркеров. Ее интерьерные работы в бежевых, черных и белых цветах украшают стены частных домов в России и за рубежом. Однако на выставке представлена необычная для художницы серия «Earth song» об экологии. Этот завуалированный призыв сохранять богатство планеты Агельская создала в Буэнос-Айресе летом 2021 года. Она вспоминает: «Меня поразили там природа, цвета, люди, весь этот вайб танго, эмоций и чувств, что мне захотелось написать несвойственную мне серию. Я купила яркие краски, как будто нырнула в эти джунгли и смотрела на мир вокруг, как будто я крошка в траве. В серии девять работ, здесь представлено пять. Я не рассказываю про каждую, потому что хочу, чтобы зритель сам смотрел, думал, ощущал и становился частью картины».

    Разноцветные клетки Кристины Палетт

    artrussiafair.com

    Мультимедиа-художница ​​Кристина Палетт семь лет прожила в Нью-Йорке: училась в Институте Пратта и экспонировалась в местных галереях. А в 2018 году вернулась в Москву и начала переосмысливать свою художественную практику. Сейчас она работает с темой «ограничений» в различных проявлениях: физических (как во время локдауна), психологических и бюрократических. Все представленные холсты с живописными абстракциями украшают ассамбляжи из металлических прутьев, глины, пряжи или акрила, которые напоминают клетку. Художница говорит: «Для меня лично это про взятие ответственности за свою жизнь. После возвращения в Москву у меня была тяжелая переадаптация к стране, в которой я родилась, но не взрослела. Москва в первое время была такой клеткой для меня, но постепенно все налаживалось. И возникла еще одна ассоциация — безжизненные решетчатые окна на первых этажах старых многоэтажек. На холстах я словно раскрашиваю их, то есть работаю со своими ограничениями».

    Декоративные аллегории Ксении Сандеско

    artrussiafair.com

    ​​Ксения Сандеско получила классическое художественное образование. Она говорит: «Я вдохновляюсь Фешиным, Серовым, Врубелем, Климтом, Шиле.

    Люблю декоративность и совмещаю абстрактные смыслы и реалистичные образы. Еще мне свойственна экспрессия: не могу долго и медитативно работать над холстом, мне нужно взять большущую кисть и выплеснуть ею эмоции». Свои внутренние ощущения и состояния художница передает через аллегорические женские образы на декоративном фоне, что символизирует связь между внутренним и внешним миром. Среди показанных на ярмарке картин есть и переосмысление таких вечных сюжетов, как «Одиночество» и «Сон о детстве», и аллегории на особенно актуальные сегодня темы — «Пандемия» и «Война и мир».

    Природные абстракции Анны Владимирской

    artrussiafair.com

    Художница Анна Владимирская окончила Архитектурно-строительный университет, и это прослеживается в ее минималистичных монохромных рельефных абстракциях. Она говорит: «Технологию изготовления я заимствовала у идеолога абстрактного экспрессионизма Джексона Поллока — рисунок методом выдавливания краски из тюбика с помощью мастихина, но главное здесь состав — я дорабатываю акриловую основу, чтобы регулировать тягучесть». Демонстрируемая на Art Russia серия посвящена красоте мира, которую художница обнаруживает в науке и математических формулах. Она рассказывает: «В быту можно встретить такой оптический эффект, когда тюль накладывается на тюль, и получается непредсказуемый рисунок — муар. В математике его можно рассчитать, и белая работа демонстрирует эту математическую абстракцию, которая с разных сторон выглядит по-разному». На других работах Владимирская передает терракотово-оливковый цвет дюн на северной части Марса и воображает, как выглядят одномерные заломы, которые, по предположению астрофизиков, образовались в пространстве и времени после Большого взрыва.

    «Очень ВАУ» Валерии Сальниковой

    artrussiafair.com

    Художница Валерия Сальникова — в прошлом дизайнер спецпроектов в Harper’s Bazaar, и модное прошлое оставило большой отпечаток на творчестве. Ее работы — яркие небрежные фешен-портреты с гипертрофированными частями лица и тела, которые отсылают к модным показам и глянцевым журналам и в то же время борются с канонами красоты и стереотипами о личностях.

    Свой стиль Сальникова называет «пикассизмом»: подобно кубисту она без боязни дробит цветом и формой тела и предметы, нарушая законы станковой живописи. Ее проект «Очень ВАУ» — это уголок тотального позитива. Помимо кубистических портретов в модном стиле он дополнен работами с этим лозунгом, которые художница создала специально для ярмарки. Фраза «Очень ВАУ», выложенная блестками на розовом фоне, символизирует откровенное детское выражение восхищения жизнью и собой. Художница объясняет: «Для меня это абсолютно нормально, все в розовом, очень фешен, очень вау. Но особенно в это время хотелось, чтобы стенд дарил позитив, люди приходили сюда и улыбались. Главный его посыл — не вырастайте слишком, поддерживайте своего внутреннего ребенка и каждый день находите радость даже в мелочах».

    Под колпаком. Ужин / Хабр

    https://vk.com/viewural
    Продолжение повести. Вечеря…

    Ужин.

     

    Стоять на платформе в ожидании поезда в пиджаке и навеселе было приятно, мирок станции ожил новыми приключениями, их предвкушение волновало. Ему впервые за последние часы дали побыть одному и он наслаждался легкостью прогулки. «Во истину: свобода в несвободе». Даже один перегон на поезде был привлекательнее путешествия на Таймыр, о чем он уже давно подумывал. Никто больше не вышел к поезду, и он ощущал самой кожей покой, самодостаточное одиночество. Без пригляда.

    Вагончик пришел точно по расписанию — он даже не успел как следует разглядеть незамысловатую мозаику в отделке стен станции: природа Урала, было там, точно, раскидистое дерево и медведь.

    «Следующая станция «Зал приемов», осторожно — двери закрываются». Локомотив подтолкнул вагон и с гулом покатился в темноту.

    Выйдя на следующей остановке, он огляделся. Дизайну здесь уделили больше внимания: мрамор и лепнина смотрелись гротескно и величественно. Люстры с большим количеством ярких ламп завершали композицию, а на одной из стен была выложена красным орнаментом большая пятиконечная звезда.

    Пройдя по проходу и миновав похожую на уже виденную ранее площадку посреди лабиринта с тремя ответвлениями: «Зал приемов», «Начальник» и «Пищеблок», не долго раздумывая, он повернул к Залу, немного прошел и уперся почти в точную копию стойки регистрации, как и в гостинице. На этот раз его встретил, поднявшись со своего места, молодой человек, с ловкостью иллюзиониста проверил пропуск и отправил налево, где был короткий коридор с открытой дверью в конце. Оттуда доносились негромкие голоса и мелодичные аккорды.

    Пройдя внутрь, Валера увидел большой зал, отделанный, по виду, дубовыми вставками, с шикарным толстым ковром, по центру стоял длинный стол полностью уже сервированный для ужина, особенно привлекало внимание блестящее столовое серебро и хрусталь. Напротив стола была большая панель, которая выдавала некую телевизионную заставку с видами заснеженной Москвы, и вид ее был не менее завораживающим, нежели Байкал, а в углу зала стоял рояль, за которым девушка в нарядном платье наигрывала спокойную мелодию из классики, кажется, из Рахманинова.

    Немного задержавшись на пороге комнаты, Валера направился к столу, к нему подошел мужчина за пятьдесят, одетый в мягкую кофту и рубашку, его заметно тронутые сединой волосы были безукоризненно уложены. Он протянул руку с улыбкой: «Ааа, вот и вы, Валерий, очень рад, что доехали до нас. Я Петр Игнатьевич». Валера пожал руку и тоже улыбнулся: «Очень рад познакомиться. Устроился хорошо, спасибо». Петр Игнатьевич слегка взял его за плечо и предложил: «Присаживайтесь, где угодно, мы потихоньку собираемся, скоро начнем ужинать, а пока можно что-нибудь выпить и закусить». Его глаза были умиротворенными, а движения — плавными. И они пошли к столу. Валера задержался у ряда стульев и решил немного осмотреться, пока гости готовились к приему. Хозяин же прошел к дальнему концу стола и остановился у двух мужчин, с которыми беседовал.

    Сделав несколько шагов в одну сторону, потом в другую, он засмотрелся на видео-заставку. Ее свет был ярким и серебрил бокалы и вилки на скатерти. Съемка велась с воздуха, видимо, устройство с камерой подняли метров на сто, и среди темной воды реки и убеленных набережных выдавались стены и купола построек Кремля, и даже было видно, как темная машина медленно плывет по дорожке в сторону кремлевской стены, ныряя под покрытые снегом кроны деревьев. Подняв голову, он рассмотрел люстру, в которой сочетались множество золотистых раскинувшихся веточек, оканчивающихся лампами.

    Постояв минут пять, иногда переводя взгляд на группу людей в компании с Петром Игнатьевичем, и видя, что больше никто не проявляет к нему явного интереса, было решено рассмотреть, чем сегодня будут угощать.

    Только он сел, как сразу и среди стоявших гостей обнаружилось оживление и все они, по приглашению хозяина, стали выбирать себе места за столом. Засмотревшись на вазочку с черной икрой, Валера не сразу понял, что оба человека сели рядом с ним: по соседству пристроился мужчина в коричневом костюме, рубашке в синюю звездочку, с пышной, почти черной шевелюрой, и в очках. Он немного поворочался на стуле и протянул Валере руку: «Добрый вечер!», — Валера пожал и представился. Человек наклонил голову слегка на бок и сказал: «Тут мы знакомимся почти со всеми впервые, меня зовут Эврик Исаакович, можно просто Эврик. Сколько бы не ездил по этим собраниям, а всегда поражаюсь тому, что новое знакомство, неизменно, приносит мне интересную беседу, это как закон!» Он засмеялся, достал чистейший платок из нагрудного кармана и протер очки.

    Тут же Валера увидел, как второй мужчина, присевший сразу за Эвриком, привстал и умудрился протянуть свою правую руку через макушку Эврика, чтобы дотянуться до Валеры, вставшего на ноги с вытянутой рукой. «Я Дима, нажимаю кнопки, чтобы ГОПОтА работала». Валера улыбнулся и произнес: «Гопота?» Дима пояснил: «Ну, это то, зачем здесь, под лесом, собрали всю тусовку: Генератор Осмысленного Потока Ответов Автономный, версия 1.10». 

    Дима присел и еще раз глянул на него с улыбкой. «Да уж, спецы могут удивить», — подумал Валера. Он потянул к себе белоснежную салфетку и пристроил ее на коленях.

    — А, как же три закона робототехники? В ней это заложено?

    — В ней все есть, — ответил Дима и налил себе стакан сока, — будет и философствовать и материться, — он выпил пол стакана. Эврик легко засмеялся и заметил: «deus ex machina, главное, чтобы оператор не ту команду не ввел», — и оба они засмеялись. «Профессор Роузвуд много нас консультировал, так что, можно быть спокойным», — он с приятностью посмотрел на Эврика.

    Тем временем Петр Игнатьевич встречал новых гостей и рассаживал их за стол. Вошла Настя, ненадолго подошла к Петру Игнатьевичу и прошла мимо Валеры, пожелав доброго вечера. Вошел человек в военной форме, козырнул, потом пожал руку хозяину и направился к свободному стулу. Затем почти вбежал энергичный, как показалось Валере, клерк, одетый официально но слегка небрежно, затем все поздоровались с женщиной-брюнеткой, кажется, ее он видел в «Приемнике». Еще явились: батюшка в рясе, человек в неброском костюме с какой-то незапоминающейся внешностью и неопределимого возраста, и еще двое молодых мужчин, по пути что-то обсуждающие между собой.

    Когда Валера потянулся к вазочке с икрой и уже протянул нож, чтобы взять себе порцию, справа от него воздух произвел движение и появился рукав пиджака темно-синего цвета, это был тот энергичный офисный сотрудник. Нож вернулся к тарелке с горкой деликатесной закуски и Валера был снова вынужден здороваться.

    — Иван Погожин, Минхоз, — человек в очками в роговой оправе и с обширной лысиной уже тряс его руку, — рад знакомству, видно, дело наше табак, раз столько экспертов свезли… Не привыкать. Что ж, будем соседствовать.

    Он уже накладывал салат с раковыми шейками и брал гренок из белого хлеба. Где-то в отдаленной части стола присел офицер в форме Сил Союза, а рядом с ним пристроился батюшка. Все гости расселись, в центре стола монументально занял место Петр Игнатьевич.

    Валера решил, наконец, осмотреть стол как следует. Потчевали знатно: кроме разных пород икры перед ними были блюда с разносолами, розетки с ягодным муссом, раковые шейки, моченые свиные ушки, три вида холодного пирога, с красной рыбой, мясом, и грибами, расстегай с чем-то аппетитным, картофель с селедкой, украшенный луковыми кольцами. Были и блюдца с нарезкой различной рыбы, полупрозрачной, красной, белой, брюшка то-ли нельмы, то-ли омуля. Вроде бы, лежал и суджук, а может, бастурма. А в одной глубокой тарелке был густейший  застывший холодец. Рядом с ним стояла чашечки с хреном и горчицей. Довершали ассорти закусок расставленные с аккуратной очередностью графинчики с водкой. «Есть, что отведать после всех мытарств», — заключил он.

    Начался мягкий гомон, гости оживились, справа его задели локтем — Иван тянулся одной рукой к графину. Он поглядел на Валеру, тот кивнул. Налили. Слева, Эврик, похоже, сомневался, но, увидев, что все «за», протянул свою рюмку поближе к Диме, который также разливал направо и налево. Уже был готов бутерброд с икрой, на тарелке появились грузди в сметане. Осталось дело за тостом. И только об этом подумалось, как встал Петр Игнатьевич.

    «Коллеги! Собралось нас здесь дюже, чему я очень рад, благо, что мое нынешнее положение, обязывающее меня, в основном, вести жизнь уединенную и далекую от светских свиданий, дарит мне такие встречи. Случаются такие оказии, как нынешняя, и тогда я и мое руководство организуем собрания различных чинов правительства, экспертов и других представителей ответственных организаций для принятия коллективного решения по насущному вопросу. Поэтому, мы снова здесь и я рад вас всех видеть в этом зале, — он чуть помолчал. — Мы все будем работать сплоченно но это будет завтра, а сегодня познакомимся поближе. Устройство страны очень непростое, умов разных много в госаппарате, так давайте мирить межведомственные разногласия и чинить дружбу». Петр Игнатьевич поднял бокал.

    Все уже стояли, и, как только речь подошла к концу, тут и там начали чокаться.

    Гости, как по команде, стали смелее накладывать себе полюбившиеся кушания, да и попробовать в новинку было что. Лишь в тарелке Эврика Исааковича была чистота, он брал помаленьку и закусывал с чувством и мерой. Иван справа, напротив, налегал на явства с ядреной настойчивостью, и, вскоре, потянулась его рука к пиале с черной икрой уже в третий раз. «Извините, вы, я вижу, больше икры не будете?», — обратился он к Валере. Тот кивнул и смотрел, как было подчищено все, до икринки, а колоритный бутерброд с масляной подстилкой уже летел в рот Ивана.

    Снова встал Петр Игнатьевич. «Коллеги, в моем традиционном втором тосте я хотел бы отдать должное этому месту, которое умеет тепло встречать старых друзей и новых, — он поднял рюмку. — За звездное небо над головой и пир под горой».

    Когда все сели после второй, в зал вошли повара. Не успел Валера подчистить последствия куска пирога с рыбой на тарелке, как была предложена тройная уха, а на чистую посуду выложен заяц с картофелем.

    Эврик сказал: «Чудные встречи организует Совет. Вот, в прошлый раз мы так были увлечены ужином, что потеряли Василия из казначейства, он, бедолага, не на той остановке вышел, попал к военному КПП, просидел там, пока все не проверили, поехал назад, заблудился. Насилу вернули его». Иван, тыча вилкой в пустоту, подтвердил со смехом: «Да-с, был курьез».

    — А можно здесь, разве, заблудиться? — поинтересовался Валера.

    — Ну, не без этого, — заметил Эврик, — вообще-то можно от станции к станции пройти и пешком, только двери знать надо.

    — А, вот, какая, интересно, над нами толщина скалы? — продолжал Валера.

    — Вполне может быть километр, — ответил Эврик.

    … Тысяча метров гранита над головой. Однако крепкая крыша. Высшая степень защищенности.

    — То есть, нас тут никто не достанет, — вслух пробормотал он.

    — Пожалуй, никто и никогда, — посмеиваясь, подтвердил Эврик, — даже если несколько ядерных боеголовок с заглублением шандарахнут, в этом комплексе разве что штукатурка обсыпется по углам.

    — Валера, а вы ведь из Управления? — раздался голос Дмитрия, который слегка наклонил голову, чтобы было удобнее видеть собеседника.

    — Да, я там аналитик, иногда выезжаю на места проводить экспертизу но такая командировка на секретную точку впервые. 

    — Ну, все когда-то случается. А вам поведали о сути секретности?

    — На то и секретность, что рассказали только полумерами.

    — Ну, а что мы тестировать-то собираемся, знаете?

    — Сказали, информационную систему, а слово «ГОПОтА» я уже от вас услышал. Пока еще не вполне понимаю суть.

    — Скажу вам по секрету, здесь никто не понимает. Разве что я и профессор. Дело ведь в том, что машина, умеющая общаться вполне по-человечески это непривычный, ммм, феномен, для всего человечества, я уж не говорю о нашем государстве.

    И в третий раз встал Петр Игнатьевич: «Коллеги, мой традиционный последний тост за нашу страну, а точнее, за наш героический народ!»

    Немного притихнув, застольный народ выпил и снова стало  шумно и весело. Все уже переговаривались, найдя себе товарища, перенося прием пищи в сферу комфортного мыслеизъявления.

    — Так вот, вещь, которую мы, в Университете новых технологий, делаем, пока непонятна почти никому, просто, есть заказ ее принять и, так сказать, оприходовать.

    — А вы, я понимаю, как раз и есть поставщик? 

    — Совершенно верно, я главный программист и архитектор. Моя задача была — контролировать ядро решения и качество на выходе.

    Все пожевали, выпили, покивали головами. Иван справа переключился на брюнетку, сидевшую рядом с ним, она внимательно слушала его, иногда смеясь, и послышалось: «Да, что вы, Вань, какие там планы, у нас своя программа, кто-то назвал ее культурное воспитание, а мы ее применяем на воспитуемом материале с разной степенью успеха, цинично но правда…».

    — Дмитрий, а какая, вообще, может быть количественная характеристика у нечто, что общается как человек но суть машина? Что это за стоимость, в каких метрах измеряется?

    — Мы говорим «перплексия», — он чуть заплетался языком и прозвучало как «пиплексия», или это слух уже обманывал, — в сути своей так: машина должна выдавать текст, в котором и логика есть, и грамматика в норме, и юмор. Это у человека фиг померишь, — он кинул в рот остатки из рюмки, а затем налил всем трем, — у машины померить можно все. Скажем, то, насколько хорошо она продолжает предложение, которое было ей показано при обучении, — Дмитрий откинулся на стуле и перекинул руку через спинку, — вот, то, насколько меньше вариантов она рассматривает, составляя продолжение, и есть мера ее обученности.

    — То есть, она, в идеале, должна точно воспроизводить конец, видя начало?

    — Именно так. А дальше начинается интересное.

    Тут Эврик протер губы и руки салфеткой, отодвинул подчищенную тарелку и включился в разговор.

    — Дмитрий, вы позволите вклиниться?

    Дима, положил локоть на стол и самым решительным образом закивал.

    — Так, вот, не можем мы обучать такую машину работать с идеальной точностью: каждое изреченное человеком предложение это, как мы, математики, говорим функция от многих параметров. Может быть, настроение, самочувствие, а чаще даже — багаж накопленных знаний и сиюминутное интеллектуальное настроение. Более фундаментально, как возбудились нейроны в мозге, так и будет на бумаге. А нейроны у каждого еще и по-разному связаны. Получается, каждый человек в произвольный момент времени будет по-своему писать предложение и делать умозаключения.

    Иван, наконец, отстал от женщины рядом и стал слушать их.

    — Поэтому, машина видит совершенно различные развилки мысли, если можно в этой форме представить творчество в ее математических глубинах. Она все время перед дилеммой, какую развилку ей выбрать, а на миллионах записей она нами, ее создателями, вынуждается делать определенные усреднения, ну, как по больнице, мы, разве что, выдумали для этого еще одно понятие — обобщение.

    — А, ну-ка, за обобщения, — Дима поднимал руку с граненой рюмочкой, — за интеллект усреднения!

    Все поддержали, а Иван, по привычке, искал икру, а, не найдя, обернул копченое рыбье брюшко в лист салата и все это съел, хрустя и жмурясь.

    — Вот я и говорю, машина учится обобщать, ей ничего более не остается, ведь ее учат на противоречиях… 

    — Так, что же, когда мы будем ее испытывать, она сможет выдавать среднюю линию какую-то, серединка на половинку? — Это выдал Ваня.

    — Формально, да, только, мы это можем и не понять, так как заданный ей для «осмысления» фрагмент текста также может быть совершенно уникальным. Получается, он сначала делает обобщения посыла текста на входе, а затем обобщения развития этой мысли на выходе, и, что еще важно, делает это каждый раз по-иному.

    — Эврик Исаакович, это, вроде, и есть подобие разума, нет?

    — В том то и дело, что только подобие. Мы, человеки, — он распахнул руки, как будто приветствуя всех в зале, — сначала видим образы, потом формируем мысли словами, и если наши образы кажутся нам завершенными, осмеливаемся говорить. А она видит только слова, которые, в ее собственном мире, идут друг за другом с различной вероятностью. Смысла она не видит, и отличить марксизм-ленинизм от кропоткинства она не ведает как, в принципе.

    — Поэтому…, — проявился Дима.

    — Поэтому, мы вполне можем столкнуться со скрещиванием этих идей или их полным отчуждением, — это будем зависеть от внутреннего состояния системы.

    — Кажется, вы изобрели формальную форму, тьфу, формализм творчества.

    — Как и вся наука работает с упрощениями, это тоже простое видение сложного но из-за этого именно наше представление идеи творчества подходит для анализа. Формальный анализ мы с УНТом уже завершили, осталось сделать качественный. Проинтервьюировать ее.

    Эврик налил себе морсу. А Валера понял, что уже забыл, что он говорил, один лишь отголосок чувства понимания остался. Но что такое это чувство он сказать тоже уже не мог. Внезапно изменилась обстановка, прекратилась музыка. Девушка выскользнула за дверь, а рояль остался стоять в одиночестве. И навалились разговоры других гостей. Два человека, вошедшие последними, спорили, поддакивая или эмоционально крутя головой, при этом делали это, казалось, хаотически. Он прислушался.

    — Русская тема, говоришь? Кто-то еще не попытался сломать об эту мельницу свое копье? Ты же понимаешь, Володя, что вопрос можно так абсолютизировать, что никто и никогда не сможет даже подойти к подножию этой горы. Можно упростить так, что и пьяный работник котельной сообразит, что надо делать. Мы тут переливаем жидкость из одного бесконечного сосуда в другой, конечный, и оба, заметь, остаемся недовольны.

    — Ничего не надо абсолютизировать, Гриша, вспомни Школу: мы оба говорим про государственность. Только кто-то из нас, — он потряс пальцем, — этого слова стесняется, а другой без этого не может вести диалог.

    — Если твоя государственность способна дать ход инакомыслию, то и государство такое обречено на развитие.

    — Есть оно, инакомыслие, есть. Ты же не думаешь, что у нас выстригли все творческие синапсы. Социализация, понимаешь. Кто не захотел вступать на путь изменений даст более конформистское потомство, а кого накрыло волшебством бесконечного накопления знаний — тот вырастит гения, или иного, как угодно, — главное, способного смотреть на мир критически.

    — У всех мозг же разный, многие даже и не задумаются никогда об инаковости. Особенно, если сверху им не напоминают. Логично?

    — Абсолютно. Но ты что предлагаешь, чтобы государственный институт их специально перестраивал с раннего детства на то, чтобы стать инородным телом внутри самого себя? Это, вообще, было в истории?

    — Бывало такое… идет это от конкретных личностей внутри аппарата управления, которые точечно создают университеты, школы специальные, может быть, с одобрения государства, реформируют церковь. Но, как закономерность, ни одно государство, если там не поселились вдруг одни гении, на такое не пойдет, не запустит социальный процесс слабо контролируемого сверху взращивания индивидов, которые повзрослеют и станут отнекиваться от предлагаемых им стандартных социальных ролей.

    — Вот тут и проблема. Мы о чем говорим? Как выразить русскую идею в устроении общества? Нужны патриоты, нужны согласные? Нужен прогресс и смена парадигм мышления? Да! Кто будет делать это? 

    — Не возражаю, это противоречит основам социального устройства, где новые члены общества обобщаются, если думать как наши математики, — он глянул в сторону компании Эврика, — согласно ценностям и нормам. Бывало, и не раз, что внедрение новых технологий разделяло общество. А уж как коллективный член общества туго их принимает, про это давно в учебниках пишут антропологи, нежелание пить кипяченую воду, к слову.

    Оба замолчали. 

    — Я же не стараюсь тебя убедить, что эту функцию надо делегировать государству, — сказал Володя более спокойным голосом. Пожалуйста, пользуйтесь воспитательными и образовательными учреждениями. Они же суть форма, а содержание там может быть любым, это зависит от таланта педагога. Тот же абстрактный чукча уже давно знает не только русский язык но и принципы ремонта и эксплуатации вездехода.  

    — У них, в смысле, у чукчей, ценности сильнее, чем у развращенной цивилизованной урбанистической общности. Они будут делать, как встарь повелось, когда голый только человек, без технологических условностей.

    — У нас тоже ценности есть: разбогатев, не становимся богаче. Мытарства имущественные и денежные…

    — В общем, я понял твою мысль про ограниченность государства и порок общества как его сущность. Что тогда делать?

    — Жить на противоречии должного и сулящегося. Кто в одной стихии перестарается, тот обречен. Ну, и процесс этот не быстрый, как ты понимаешь. Институты созданы для обеспечения возможности реализовывать все разнообразие общественной деятельности, а ее совокупную полезность абсорбирует исторический прогресс, или его отсутствие.

    Тут заговорил Петр Игнатьевич: «Товарищи, вы уж слишком углубились в вашу эту любимую тему, опять сплошной структурный функционализм, вы бы лучше завтра такие вопросы задали. А то, создается впечатление, что дегуманизируется ваша теория. Одни функции создают структуры, других их разрушают, и оба лагеря создают бифуркации. Есть еще и вполне конкретная осуществленность этих построений, например, Руководитель Страны.

    — Нуу, дошли, протянул Володя. 

    — А что, он человек прОстый. Он вынужден быть таким, ибо народ наш прост и упрям, как говаривал классик. Народу до этих сущностей социально-нормативных, извините, как нам пешком до звезд. Вы бы лучше помнили, что народ за шапку хватается, когда голову снимут. А если она, в смысле, голова, на месте, то и ладное дело его: живи, учись, работай, да детишек рожай. Мы все на них и держимся.

     

    — Айдате, покурим, — сказал вдруг Дмитрий и встал.

    — А есть, где? — откликнулся Валера.

    — Да, тут вытяжка организована.

    И они вышли из-за стола. За дверью, в темном уголке зала, действительно, была дверца, за ней комната для курения с работавшей вытяжной вентиляцией, вдоль стены стояли кресла и столики с пепельницами, освещение было приглушенным. Закурили.

    — Дмитрий, я примерно понял ваши объяснения про перплексию но вот что пропустил. Если, допустим, система доведет ее до разумного минимума, то станет более шаблонной, значит, система будет менее креативна?

    — В определенном смысле, да, — Дима пускал струйки дыма к потолку. Но и когда она недообучена, то похожа на душевнобольного.

    — Как это?

    — Мы наблюдали, долго же шел эксперимент — пару лет. Сначала не могли ее толком научить, и тогда она выдавала такие перлы, что мы прозвали ее «сорок два», — Валера выдохнул дым.

    — Почему?

    — Да, в том смысле, что думала долго, а отвечала абсурдно. Ну, как тот «думатель». Затем научились, Эврик стал помогать, подняли качество обучения. И тогда ощущение шизы прошло, стало интересно, жаль, не всегда понятно. А если бы довели до предела, то получали бы прямые цитаты из абзацев, которые она видела. Тоже провал.

    — Это состояние равновесия, что ли? Зазубрила — не интересно, недовыучилась — бессмысленно. Между двумя состояниями — творческий интеллект? 

    Дима кашлянул: «Точно схвачено».

    Вернулись к свету. Теперь притяжение умов исходило с другой стороны, где рядом столовались военный и батюшка.

    — Леонид Евгеньевич, — обращался к военному Отец, — вы же никогда не противились такой простой лемме, что коли безумию войны мы подвержены, то и разумны мы в специальном смысле всего лишь.

    — Это вы про Россию или вообще, Отец Алексей?

    — Да, я о всех детях Господа говорю.

    — К этой лемме и доказательство прилагается основательное: мы же не можем и десяти лет прожить, что кровь братьев и сестер не пролить. Это я тоже про всех людей, кстати.

    — К сожалению, испытание это тяжкое. Но живый в помощи Вышнего.

    — Путь открытия нового, гуманного миропорядка лежит на поверхности, не все его видят, а те, кто видят, чураются его навязчивой простоты: мы — от Бога, я — от дьявола. В нашем обществе смогли приблизиться к такой максиме, в России армия и народ едины, а церковь давно часть народной жизни.

    — Правильно, Евгений Евгеньевич. Но припомни, пожалуйста, ты, когда шел в армию, сделал это по зову душевному или эта деятельность была тебе общественно предсказана?

    — Думал о многом, вера подсказывала обращаться к Творцу, искал, как же развить интеграл духовного до бесконечности. А пришел к службе под знаками отличия.

    — Ну, а я в молодости видел чудо в бытовом, так сказать, имманентном, уже после школы готовился к служению под знаменем Сил обороны. Там и послужил. Но однажды батюшка меня отправил в храм и имел я там разговор с одним стареньким священнослужителем, он мне приоткрыл значимость веры и стал на земле ощущать Его, жизнь моя изменилась с тех пор. В этом мы разошлись с тобой Евгений.

    — Отец Алексей, думается мне: всегда лучше искать общее в разрозненном, а не наоборот. Давайте за это.

    Они чокнулись и выпили.

    — Наши коллеги давно знают друг-друга, оба учились богословию и получали военное воспитание но в разной очередности, — рассудил Иван, обращаясь к Валере, — теперь они при встречах наших как два тяготеющих тела начинают следовать друг за другом. Я всегда их слушаю, и всегда поражаюсь: как одно вообще может быть без другого — церковь и армия. Никаких ложных логических наслоений, одна гармония.

    — Да, это интересный феномен, не устаю наблюдать за их диалогом, — Эврик Исаакович посматривал на батюшку с военным. — А, вы, Ваня, что нового разрабатываете в Минхозе? Давно у вас не был в гостях.

    — О, профессор, вам всегда рады и все вас любят, — он что-то дожевал и продолжил, — у нас все то же, основные силы брошены на ускорение известных вам оптимизационных задач. Мы на Дальнем Востоке взяли экономический кластер под обсчет матричными методами, ну, применяли там разреженные, параллельные вычисления.

    — Знакомая тема, — сказал Валера, — как раз был там, а сколько там яблок!

    Иван начал смеяться: «Да, да, да. Вы знаете, это же был вывод из наших моделей. Представляете, яблок там, оказывается исторически не хватало но никто об этом не мог догадаться, ну, нет яблок, не производим, делов-то».

    Теперь и Эврик оживился: «Это чудесно и неожиданно. Появились яблоки, сразу несколько областей экономики расцвели, один за другим, по графу волна пошла… Скоро еще лучше будет, начальные коэффициенты для решения СЛАУ подбираются машиной на основе прошлых решений, и сокращается обсчет по времени в разы».

    Иван сиял: «Это будет маленькая революция. Всякие нововведения регулирования рынка теперь выглядят как лепет младенца. Правильно сказано: «Не надо лучше, сделайте, как было раньше…»».

    — …Но лучше, — добавил Эврик, хитро улыбаясь.

    — Что же, получается, скоро ананасы и на Таймыре зацветут? — присоединилась к ним дама.

    Тут засмеялись уже все.

    — Это вряд ли но будем продолжать эксперимент, — ответил Иван, — давайте, что ли, за науку выпьем?

    Все подняли и осушили.

    — Это, конечно, шутка была, — продолжила женщина, — но вот что меня заинтересовало: вы сказали, Эврик Исаакович, что эта система, которая будет завтра с нами, обучалась на текстах. Любопытно, какой там набор знаний, все, что накоплено со времен Гутенберга?

    — Хороший вопрос, — ответил профессор, — Дима и его группа делали отбор, например, пошлые анекдоты и настенную живопись исключали по простым правилам. С остальным посложнее: хотелось вычистить явные панегирики различным девиантным политическим и идеологическим режимам, веяниям. Всякие эрзац-демократии, в том числе. Однако, в целом, весь набор конфессиональных и социально значимых работ и культурных произведений там остался.

    — Культурное осмысление происходящего будет, значит? — уточнила собеседница.

    — Мария Владимировна, не волнуйтесь, все будет, — Иван рубанул рукой воздух.

    — Да, не волнуюсь я, Минкульт волнуется. Просто, было интересно: вопросы истории, культуры пропускает она через смыслы Шпенглера, Тойнби, Сорокина? Маркса, естественно. Это было бы полезно.

    — Будем посмотреть, — подвел черту Эврик.

    В этом время в зал снова вошла музыкант, Петр Игнатьевич встал и прошел с ней к роялю. Что-то обговорил и вернулся на место. Музыка плавно вторглась в общий гул разговоров.

    Петр Игнатьевич заговорил: «Мы, друзья, здесь пользуемся привилегией уединенного мыслетворчества. Когда создавался этот комплекс — наши геополитические соседи дали ему прозвище «Колпак» — думали лишь об обороне, и здесь у нас, под землей, много такого, о чем не принято спрашивать и обсуждать».

    «Когда пробили первые штольни, стало ясно, что места здесь будет больше, чем предполагал план, ведь сложно было километр с лишним гранита зондировать с хорошей точностью. Оказались полости довольно большие. И пошла работа. Через двадцать лет у нас все это в распоряжении — он обвел взглядом зал. Я уж молчу о выгодности залегания объекта для обеспечения стратегической безопасности».

    «Однако мало кто задумывается, как только сюда попадает, на такие вот собрания, что нам дается все это с очень определенной целью. Мы фильтруем новое: не всегда объективно, конечно, иногда заблуждаемся но без нас было бы больше хаоса в мире».

    — Это когда два года назад электронный помощник Федот на орбите вдруг зашел в цикл и запел песню? — кто-то перебил с запалом.

    — Да, вот такое. Ну, проглядели, — Петр Игнатьевич не рассердился, что его перебили, и принял вызов.

    — Кхм, кхм, — прокашлялся тот же голос.

    — Наш квантовоз вперед летит!

    — У Лиры остановка.

    — Отбросим тару — и вперед!

    — В руках у нас «кротовка»!

    Засмеялись все, причем, громче всех — Петр Игнатьевич.

    — Да, было дело. Замкнуло беднягу, а программисты тоже молодцы — оставили триггер на уменьшение массы и никому не сказали, — Петр Игнатьевич стер слезинку и продолжил.

    «Ладно, к сути. Решили наши командиры, что главное, это не мешать. А помогать, как я вижу, кто-бы не брался — всех критикует народ. Любой закон — новые волнения в умах и иногда бражится это очень долго. Люди, наши граждане, или ругают, или жалуются. Все никогда не бывают довольными, как бы хорошо ни старались в верхах.

    Остается — не мешать. Следуя этому принципу, мы и думаем, как бы не навредить, а улучшить – тут как получится.

    Но важно еще, чтобы нам самим не мешали это делать. Все же знаете, как в учреждениях постоянно бывает: слухи, домыслы, интриги, интересы. Работаешь, устаешь, критическое мышление притупляется. А здесь, под броней скал, в лесу, окруженные всеми возможными глушителями излучений, мы, наконец-то, думаем… Случись война — мы будем думать, здесь нет других правил, кроме тех, что мы сами установили. Такая вот игра в умы».

    «Это занятие может показаться деланным, ложным. Спросите кого угодно про нашу задачу: на улице, в кабинете, в курилке, — нет такого запроса у обывателя, все думают о себе. А мы — обо всех, есть такое право».

    Все внимательно слушали, батюшка перекрестился и мотнул головой.

    «Давайте и в этот раз подумаем хорошенько».

    Гости приняли это как команду «вольно» и с новым воодушевлением подняли бокалы.

    Валера сидел тихо, он перестал слушать. Его преследовала мысль, крадущаяся по кромке сознания с момента погружения под Колпак но не находившая выхода в словах: «Хорошо ли это все, сидеть здесь, пить, абстракции строить, обложиться скалами для защиты от всего мирского? Чертовски непривычно слышать о новых планах, проектах размером со страну. Вот, взять этих философов. Они же завтра забудут все свои слова. Ну, напрягли извилины, развлекли общественность и шасть в свою норку. Или отец Алексей в вечном экзистенциальном споре с полковником. Они друг друга хвалят, им это в удовольствие. Да, вообще, что они здесь все ищут? Петр Игнатьевич, с ним понятнее: общество, музыка, весь свет государственной мысли в подчинении на пару дней. А остальные? А я? Выход за рамки быта, уход от обязанностей ежедневных? Что еще? Голос мой будет тут для галочки, я чувствую.

    А, может, ничего они и не хотят, а просто выполняют командировочное задание. А если что-то и поймут, то не расскажут никогда».

    А покуда шли эти мысли, часть гостей уже стояла на ногах, кое-кто пошел покурить. Дима держал в одной руке морс, а в другой — пульт от экрана и пытался сменить картинку. Ему это удалось, и стали показывать морское побережье с набегающими темно-синими волнами, широкий песчаный пляж, усыпанный снегом и дорожку следов.

    Валера тоже встал, попрощался с новыми знакомыми — Иван не хотел его отпускать и пришлось с ним выпить настойки на ягодах на посошок — и пошел к себе. Настя догнала его у двери, вся улыбающаяся и раскрасневшаяся, и сказала, что завтра в девять завтрак и потом начало официальной части собрания. Он поблагодарил и вышел.

    Было одиннадцать вечера, Валера вдруг захотел подышать свежим воздухом: «Выпустят ли в такой час? — он походил по перрону, подумал, но усталость взяла свое. — Еще простужусь на холоде», — и сел в поезд. В номере он разделся, выпил целую бутылку минеральной воды, поставил будильник на восемь-тридцать, лег в постель и быстро уснул.

    Полки и шкафы для обуви, банкетки в прихожую

    Шкафы, полки для обуви и  банкетки

    Специальная мебель для хранения обуви даже для небольшой семьи поможет грамотно и удобно организовать пространство для хранения обуви, чтобы в прихожей всегда был порядок.

    Разные по размеру, дизайну и используемым при изготовлении материалам — всегда есть возможность подобрать обувной шкаф, банкетку или подставку для обуви под стиль и габариты любой прихожей или коридора. Есть модели шкафов и полок, в которых совмещены несколько функций — это не только хранилище для обуви, но еще и место для сидения, где можно удобно присесть и обуваясь.

    Мебель для хранения обуви в прихожей бывает как открытого, так и закрытого типа, есть и комбинированные варианты, сочетающие закрытые секции и открытые полки. Несомненный плюс напольных стеллажей простой конструкции — хорошая вентиляция и обзор. Вместительные и очень удобные металлические полки для обуви с различным количеством уровней позволяют быстро найти требуемую пару, на них можно одновременно хранить как обувные коробки, так и пары обуви. Кроме того, для сборки таких полок не потребуются специальные навыки, они просты в уходе.

    Для дома, где есть домашние животные, предпочтительнее подойдет закрытый шкаф или тумба для обуви, чтобы исключить возможность порчи обуви. В тумбу удобно убирать сезонную обувь, где она будет надежно защищена от загрязнений и не будет лишний раз бросаться в глаза. Не так давно появившиеся в продаже легкие и компактные закрытые полки для обуви из текстиля подойдут в гардеробной, в прихожей, их также удобно разместить на даче во время летнего сезона.  Совсем немного места потребуется для размещения передвижной, легкой, но в тоже время прочной 3-ступенчатой вращающейся полки для обуви, изготовленной из высококачественного пластика и стали.

    Полка или шкаф для обуви не только защищают ее от механического воздействия, служат для поддержания порядка в доме, но часто еще и выступают оригинальным элементом декора, придавая интерьеру Вашей прихожей или коридора яркий акцент.

    Хотите приобрести полки для обуви в гардеробную или стильную, качественную и практичную обувницу для Вашей прихожей? Если ищите современные решения, Вам не потребуется для этого слишком много времени — воспользуйтесь преимуществом online-магазина, где все товары снабжены подробным описанием, из которого можно узнать высоту и другие размеры заинтересовавшей Вас банкетки. Причем доставку любого из предметов здесь можно заказать всего за несколько минут, а часто проводимые акции позволяют сэкономить средства. Кроме того, есть возможность купить товар в рассрочку, рассчитываясь частями, посредством ежемесячных взносов.

    Приглашаем Вас зайти в электронный магазин Рigu.lt и ознакомиться с предлагаемым ассортиментом шкафов и полок для обуви, возможно именно сейчас интересующий Вас товар предлагается на особенно выгодных условиях. Желаем Вам не только удачных, но и выгодных покупок!

    Принадлежит ли абстракция белым людям?

    Теория + практика — это серия, поддерживаемая Фондом визуальных искусств Энди Уорхола.

    Я первокурсник колледжа, сижу в кафе студенческого союза напротив горячего, молодого, белого профессора, в которого я безмерно влюблен.Он ведет мой курс «Постструктуралистская литературная теория — литература о геях и лесбиянках», где я толком ничего не понимаю из прочитанного. Я беру это просто потому, что увидел в названии слова «Гей и лесбиянка». Я рассказываю ему, как мои родители плохо отреагировали на мой каминг-аут, как папа сказал мне, что не собирается платить за «такое образование». Горячий, молодой, белый профессор говорит: «Почему бы вам просто не развестись с ними?» не выдавая ни капли эмоций на его лице. Я смотрю на него, на эту аномалию человека, который в детстве был концертирующим пианистом, закончил бакалавриат в девятнадцать, юридический факультет в двадцать два, четыре года занимался корпоративным правом, прежде чем вернуться в школу, чтобы получить докторскую степень в области квир-литографии.Я чувствую, как между нами открывается пропасть, которую я, конечно, не могу предсказать, станет топографическим разрывом, на краю которого я стою большую часть своей взрослой жизни. — Нет, — говорю я. «Это не вариант. Это не вариант для ребенка в колумбийской семье. Вы не понимаете».

    Сейчас 1992 год, и я на Американском танцевальном фестивале, где темнокожий хореограф Дональд Маккейл получает премию Скриппса. Доктор Майя Энджелоу вручает ему награду. Она ссылается на интервью New York Times , которое он дал в 1973 году, где он говорит, что никогда не хотел просто делать формы.Я не очень понимаю, что это значит в то время, но я чувствую, что понимаю. Позже я пойму больше о напряжении между белым современным танцем и черным современным танцем. Много лет спустя я роюсь в Интернете и нахожу полную цитату:

    .
    Я всегда начинаю проект, зная, что имею дело с людьми — с людьми, с людьми. И мой подход всегда интуитивен. Я даю движения, которые являются висцеральными. Все должно идти изнутри. И все должно иметь смысл.Когда я ставлю хореографию, я никогда не использую людей просто для создания дизайна. Я имею в виду, что абстракция всегда присутствует в художественной форме, и я использую ее, но я никогда не использовал людей просто как элемент дизайна. Моя работа всегда так или иначе была связана с человечеством. В основном я чувствую красоту человека в его разнообразии, в его глубоких внутренних переживаниях.

    Я сижу в группе чтения по исследованию движения, где Томас ДеФранц читает тему «Загробная жизнь рабства: экспериментальное представление и призраки расы».На этот вечер нас попросили прочитать введение к книге Кристины Шарп « По следам: О черноте и бытии », главу из книги Фреда Мотена « Дело о черноте » и эссе Томми «Я черный (вы должны быть готов не знать)». Мы ходим по кругу, в основном состоящему из цветных женщин, и объясняем, что нас сюда привело. Люди говорят о целом ряде тем, которые имеют прямое отношение к расе и идентичности: право собственности на выступления чернокожих, расовое равенство в искусстве, как понять концепцию черного танца за пределами Соединенных Штатов и как вопросы, поднятые в чернокожем критическом Теория применима к художникам из Франции или Мексики.

    Среди присутствующих есть пожилой белый артист, который был моим наставником с самого начала моей хореографической карьеры. Она легендарна как бунтарь, родившаяся в Бруклине язвительная критика всякой ерунды, которая заставляет учеников плакать из-за их посредственных решений на уроках композиции. Когда приходит ее очередь говорить, она оживляется и говорит: «Я верю, что все начинается с движения!» и продолжает говорить о силе кинетики. Выскакивает как неудобный момент.Я воспринимаю ее заявление как отвлечение или попытку обойти обсуждаемую тему. Позже, после разговора, она отводит меня в сторону и говорит: «Я просто не понимаю, как ты танцуешь эти идеи. Как люди собираются это делать?» Я не уверен, что именно она имеет в виду. Афро-пессимизм? Раса? Идеи вообще? Я сбивчиво пытаюсь сказать ей: «Ну, э-э, мне кажется, что некоторые люди уже делают это… делают это…» Объяснять ей это так неловко. Очевидный. Меня вдруг отбрасывает назад, к краю пропасти, — как ей не понять, что для некоторых людей дело не в «выборе» — плясать по этому поводу?

    Я слышал историю, на самом деле сплетни, о Трише Браун и о том, как она однажды сказала кому-то, что никогда не знала, что делать с Шелли Сентер или Дэвидом Томсоном в своей работе, потому что Шелли была невысокого роста, а Дэвид был черным.

    Я в Швейцарии, гастролирую в постановке французского хореографа. Американский режиссер представляет на том же фестивале свой спектакль. У меня есть друг, белый танцор, работающий с этим артистом, и однажды вечером мы видимся на музыкальном шоу. Несмотря на то, что я редко ее вижу, у нас всегда очень глубокие разговоры, когда мы сталкиваемся друг с другом. Она мне нравится. Я люблю ее. Мы говорим о различиях между артистами-исполнителями в США и Европе. Она говорит, что в Европе явно лучше, потому что там есть деньги и рынок.Все эти вопросы и разочарования преследовали меня годами. Я почти завидую ей за то, что она смогла так ясно, без колебаний назвать все это. Я с ней во многом согласен, но что-то меня сдерживает. Мы начинаем говорить о нашем разочаровании танцевальной сценой в Нью-Йорке. Я говорю, что мое текущее разочарование связано с отсутствием цветных людей в работе танцоров в центре города. «Ну, это просто кто в сообществе», — беспрекословно отвечает она, как будто выбор белых хореографов не имеет ничего общего с субъективностью или репрезентативной политикой. Что каким-то образом их тела могут быть означающими для универсального опыта, которому не нужно смотреть на белизну как на активный выбор или как на стандартный механизм ленивой, несуществующей критики.

    Сейчас лето, и я веду мастер-класс для двадцати танцоров Ballet de Lorraine, современной балетной труппы, расположенной в Нанси, маленьком городке в восточной части Франции.Я провожу группу с помощью упражнения, которое я заимствовал у своих друзей из спектакля «Мой варвар», которое они, в свою очередь, позаимствовали у бразильского театрального художника Аугусто Боала. В этом упражнении вы определяете различные категории, с которыми участники должны сравнивать себя. Например, сначала мы делаем что-то под названием «Спектр», и я говорю: «Хорошо, давайте проведем линию от самого маленького человека к самому высокому». Я продолжаю с некоторыми объективными метриками, затем перехожу к социальным и концептуальным, таким как: от бунтаря до конформиста, от девственницы до шлюхи и так далее.Это переходит в часть упражнения под названием «Двоичный», где вы должны выбрать сторону в соответствии с метрикой. Опять же, это комбинация типов метрик. Мне нравятся такие, как: я голосую/не голосую, квир/натурал, я платил за свое образование/мое образование было бесплатным. Неудивительно, однако, что переход от Spectrum к Binary действительно мучает некоторых людей, которые не хотят выбирать чью-либо сторону.

    Я говорю: «Люди Цветного/Белого». Это имеет особую провокационную силу во Франции из-за ряда факторов.Компания состоит в основном из белых, хотя, конечно, это не то, что беспокоит большинство артистов или администрацию. Разговоров о расовом равенстве практически не существует в социальной и художественной среде, в которой я нахожусь. Насколько я понимаю, во Франции даже нет расовой категории в переписи населения. Страна придерживается своего мифологического единства как единой «расово-слепой» республики, что, конечно же, становится основополагающим аргументом для яростных антииммиграционных настроений.

    Один из белых танцоров переходит на сторону POC.Не из тех, кто делает предположения о расовом или этническом происхождении людей, я спрашиваю его: «Почему ты на этой стороне?» «Потому что я ничем не отличаюсь от него», — говорит он, указывая на своего лучшего друга в компании, чернокожего. На мгновение я ценю его чувство солидарности. Это кажется почти сладким. Но я слишком погружен в политику американской расовой несправедливости, чтобы позволить ей лежать там. «Хорошо. Но если бы вы двое ехали в США и вас остановила полиция, держу пари, с ним обращались бы совсем иначе, чем с вами.Я почти дрожу, когда говорю это. Наполнен ли я гневом из-за прошлой несправедливости или из-за настоящего момента и его решения? Я не уверен. Является ли государственное насилие единственным показателем, к которому я должен обратиться, чтобы оправдать свой аргумент?

    Я иду смотреть работы Нетты Ерушалми на летнем фестивале здесь, в Нью-Йорке. Она создает серию произведений, которые функционируют как современные разговоры с культовыми танцевальными произведениями двадцатого века. Основная форма работы заключается в том, что она и другие танцоры реконструируют части этих произведений из видео, чтобы создать новую хореографию, в то время как теоретик читает текст, который они написали об оригинальном произведении. В тот день, когда я уезжаю, она представляет две части из этой серии: одна посвящена роману Марты Грэм « Ночное путешествие » (1947), а другая посвящена роману Элвина Эйли « откровений » (1960).В дискуссии после спектакля известный местный белый хореограф начинает говорить о пьесе: «Я думаю, что вы должны думать об этой пьесе просто как о тексте. Вы вообще не должны пытаться это интерпретировать». Неясно, что именно это означает, хотя мое знакомство с ним и его идеологическим подходом предполагает некое обращение с оригинальной хореографией, как если бы это были просто движения и формы, которые нужно разрезать и переставлять. Разве смысл проекта Нетты не прямо противоположный? Признать неоспоримую реальность субъективности, пола, расы и сексуальности, с которыми мы сейчас спорим и которая присутствовала, даже в своей невидимости, в работах, с которыми она имеет дело? Что нет такой вещи, как произведение, просто являющееся «текстом».«Но мое замешательство приобретает еще один слой. Он говорит об «этой части». Один кусочек. Похоже, он говорит только о работе Грэма. Он даже не признает заметку Нетты об «Откровениях » Эйли, которая, на мой взгляд, была более тернистой и провокационной. Я на самом деле немного шокирован — он действительно не собирается говорить о статье Эйли? Как и во многих других опытах стирания в реальном времени, я теряю равновесие, оказываясь в несоответствии двух точек зрения, которые не могут сойтись.Я прохожу через всю жизнь ситуации, когда это стирание практикуется — всю жизнь хожу на уроки танцев и концерты, осматриваю комнату или аудиторию, вижу, что большинство людей белые, и думаю: «Кого здесь нет? Кого здесь нет?

    Я сижу в New York Live Arts и смотрю фильм Бебе Миллер The Making Room , и она ссылается на полемику Даны Шутц и Ханны Блэк на биеннале Уитни. Бебе рассказывает о том, как легко ей вспомнить момент, когда она увидела фотографию Эммета Тилла в журнале Jet Magazine , и продолжает описывать множество сенсорных подробностей об этом моменте — где она была, как изображение отзывается эхом в ее душе. память способами, которые неразрывно связаны с ее жизнью.Она описывает конкретные детали, но называет их ассоциативно. Абстракция, можно сказать. Но неумолимо личное. Она не говорит о картине; она говорит только об оригинальной картинке. Она делает перерыв между предложениями, медленно идет назад по сцене. Мы видим ее в прекрасном, сдержанном великолепии ее возраста. Невозможно не думать о времени и расстоянии, когда она увидела эту картину и мир сейчас. Все между ними.

    Я в Метрополитен-музее со своим новым бойфрендом.Мы пришли посмотреть шоу Уильяма Эгглстона. Пока мы идем по музею, я думаю о том, какую картину мы делаем. Он молодой, худой, черный. Я старше, толстая, этнически неоднозначная. Я думаю о том, что люди, мои друзья или даже я сам думаю о нашей разнице в возрасте, о нашей разнице вообще. Мы заходим на выставку, и я говорю ему, что хочу уйти из компании, чтобы фотографировать в свободное время. Между некоторыми изображениями загадочные, вырванные из контекста цитаты Эгглстона.Я стою перед одним:

    Картинка такая, какая она есть, и я никогда не замечал, чтобы она помогала говорить о них или отвечать на конкретные вопросы о них, не говоря уже о добровольной словесной информации. Объяснять их смысла нет. Типа уменьшает их. Люди всегда хотят знать, когда что-то было взято, где это было взято и, Бог знает, почему это было взято. Становится действительно смешно. Я имею в виду, что они прямо здесь, какими бы они ни были.

    Кто имеет право не объясняться? Люди, которые не должны.Те, чья субъективность была натурализована. Меня это бесит. Нет, это смущает меня. Я за то, чтобы запутаться, за поиски, за то, чтобы немного поработать. Но отсутствие объяснения это как-то… как-то… как-то что?

    И все же, если вы отказываетесь объяснять, что, по словам Эгглстона, ему не нравится, остается только чувство, в том числе ощущение, что его отказ лишь подтвердил его позицию субъекта. Но есть и другая область чувств, которая мне нравится. Я представляю, как фотографии испускают волшебное облако, которое парит вертикально перед картиной, выходит за рамки размера кадра, но все еще маленькое и постоянно меняющееся.Я чувствую пространство между мной и фотографией. Нас притягивает друг к другу, как притягивающий луч космического корабля.

    Я сижу на скамейке посреди выставки в окружении свидетельств, хотя и застывших, стольких жизней. Жизнь, которая вышла за рамки этих картин, хотя, может быть, и не намного дальше. Люди, чьи тела были связаны друг с другом и с местами, где они жили, так, как я не могу увидеть на этих фотографиях. Способы, которыми сила, доступ, возможности и способность мечтать о будущем были ограничены случайностью экономических или расовых обстоятельств, которые не поддаются сведению к форме и цвету.Эти жизни преследуют меня во времени, входят в фантастическое пространство, которое я вызываю сейчас. Что такое сценическое пространство сна и куда попадают персонажи, когда они не в кадре? Растворяться, появляться, растворяться.

    Каковы мои материалы для нынешнего кризиса личности? Как я оказался колонизирован? И как я узнал, что меня колонизировали? Я узнал? Как я пришел к тому, что приравниваю семью и происхождение к насилию и угрозе? Во что превратилась белизна, я даже содрогаюсь, чтобы написать это, безопасность — отсутствие чувства, отсутствие преданности.Это освободило пространство, или, по крайней мере, я так думал, для меня. Для меня, у которого не было истории.

    Еще одна цитата Эгглстона: «У меня было представление о том, что я называю демократическим способом смотреть вокруг, что нет ничего более или менее важного».

    Стою у себя на кухне, ошарашенный, конкретный, слушаю новости по радио. Я прихожу в ярость, читая глупые комментарии на веб-сайте New York Times к статьям о гендере, расе или о чем-либо, имеющем хоть малейшее отношение к различиям.Рой ярости и печали обрамляет мое видение, сталкивается с моей верой в возможность и перемены. Является ли количество этого убеждения измеримым — отчетливым? Какая часть моего клеточного состава заключена в этом чувстве или в матрице меланхолии, когда я размышляю над кучкой несправедливостей, личных или системных, которые занимают мое сознание? Я субъект или сосуд, агент или канал?

    Плач черной матери, чей сын забит до смерти, не более и не менее важен, чем плач любой скорбящей матери, но для осознания того, что он был неотвратим, что, несмотря на стремление и защиту, судьба пришла предопределенной и предопределенной, как часть головоломки, которая тает, как только она собрана, а затем переформулируется в разные формы только для того, чтобы создать одну и ту же картинку.

    «Абстракция в белом, зеленом, черном, синем, красном, сером и розовом», Виктор Пасмор, около 1963 г.

    Абстракция в белом, зеленом, черном, синем, красном, сером и розовом цвете — это большая абстрактная рельефная скульптура, подвешенная к потолку. Он состоит из прямоугольного прозрачного листа плексигласа, который пронизан набором из двадцати трех деревянных блоков, выступающих из него с обеих сторон. Блоки расположены в асимметричной композиции, которая в основном сосредоточена вокруг середины и ближе к одной стороне пластикового листа.Они различаются по размеру и форме: хотя большинство из них прямоугольные, некоторые слегка наклонены, а один изогнут. Более длинные стороны блоков преимущественно окрашены в не совсем белый цвет, через который видны тон и текстура древесины, хотя на некоторых сторонах также есть линии или цветные участки. Каждый из их меньших концов окрашен в один из цветов, перечисленных в названии работы. Также есть одна длинная тонкая деревянная полоса, окрашенная в черный цвет, которая проходит горизонтально по листу плексигласа чуть ниже центра композиции, выступая далеко за край листа.Рельеф предназначен для просмотра со всех сторон и поэтому отображается подвешенным на расстоянии от стены.

    Эта работа была сделана британским художником Виктором Пасмором в Лондоне примерно в 1963 году. Изготовленный машинным способом лист плексигласа толщиной 6 мм имеет гладкие края и подвешен на проволоке, продетой через два небольших отверстия вдоль его верхнего края. Деревянные рейки на самом деле не проходят через пластиковую опору — вместо этого каждая состоит из двух блоков, удерживаемых на месте по обе стороны от листа скрытыми металлическими дюбелями, которые проходят через отверстия.Длинная черная деревянная планка крепится с помощью скрытых гвоздей или шурупов. Вся краска была нанесена на блоки с помощью кисти.

    Abstract in White, Green, Black, Blue, Red, Grey и Pink — одна из большого количества абстрактных рельефных скульптур из плексигласа и дерева, созданных Пасмором между 1951 и 1966 годами. эта работа является одной из небольшой группы, созданной в период с 1962 по 1965 год и предназначенной для рассмотрения со всех сторон (см. также Abstract in White, Black and Crimson 1964, Национальная галерея Западной Австралии, Перт).Название этой работы следует формуле, которую Пасмор использовал для многих работ в этой серии, со словами «Абстрактное в», за которыми следуют цвета, изображенные на рельефе.

    В 1954 году Пасмор объяснил, что его решение работать с рельефом изначально было связано с ограничениями, которые он заметил в практике абстрактной живописи. Он утверждал, что в отличие от репрезентативных произведений искусства, которые всегда относятся к объектам, отличным от самих себя, абстрактные работы подчеркивают свой статус объектов в реальном пространстве.Далее он утверждал, что, поскольку живопись двухмерна и может только предложить третье измерение через иллюзию, она неспособна полностью вступить в отношения с реальным пространством, так что абстрактные произведения искусства должны были приблизиться к условиям скульптуры, чтобы полностью реализовать свои возможности. потенциал (Пасмор в Лоуренсе Аллоуэй, Девять художников-абстракционистов: их работа и теория , Лондон, 1954, стр. 36). Это объясняет его решение работать с рельефом таким образом, чтобы сохранить некоторые аспекты его живописной практики — нанесение краски на блоки и использование плоской прямоугольной опоры из плексигласа, напоминающей «холст», — в то же время включая объемность скульптуры.В 1961 году Пасмор далее заявил, что из-за своей неиллюзионистской природы абстрактные работы могут предложить другой вид взаимодействия со зрителем:

    В то время как в изобразительном искусстве зритель ограничен точкой, которая всегда находится на расстоянии от объекта, в абстрактной форме он должен обращаться, чувствовать, перемещаться и погружаться в произведение, если он хочет полностью понять намерения художника.
    (Виктор Пасмор, «Что такое абстрактное искусство?», Sunday Times , 5 февраля 1961, стр.21.)

    В 1950-х и 1960-х годах Пасмор был связан с небольшим кругом британских художников, включая Мэри Мартин, Кеннета Мартина и Адриана Хита, которые создавали работы, которые обычно называют «конструктивистскими» или «сконструированными абстрактными искусствами». Эти термины отчасти указывают на тот факт, что работы художников часто создавались путем сборки компонентов в форме коллажа, а не путем лепки или вырезания материала, как это было принято в современной британской скульптуре в работах Генри Мура и Барбары. Хепворт среди прочих.Этот процесс сборки очевиден в наборе Abstract in White, Green, Black, Blue, Red, Grey и Pink , который, в частности, состоит из деталей машинного производства, таких как лист плексигласа, а также деталей ручной работы.

    Дальнейшее чтение
    Алан Боунесс, Луиджи Ламбертини, Виктор Пасмор и другие, Виктор Пасмор , Лондон, 1980. .81.

    Дэвид Ходж
    Сентябрь 2015 г.

    При поддержке Christie’s.

    Содержит ли этот текст неточную информацию или язык, который, по вашему мнению, нам следует улучшить или изменить? Мы бы хотели получить от Вас отзывы.

    32+ потрясающих белых абстрактных обоев и фонов

    Главная » Обои » Абстрактные » 32+ потрясающих белых абстрактных обоев и фонов

    Вы ищете лучшие высококачественные белые абстрактные обои для своего рабочего места или дизайнерской работы? У нас есть потрясающие белые абстрактные фоны, специально отобранные нашей командой.Посмотрите вниз и выберите эти красивые белые абстрактные обои бесплатно.

    Белые обои являются одним из видимых цветов, рекомендуемых в качестве фона. Белый цвет символизирует искренность, чистоту и безукоризненность, которые могут смешиваться с разными оттенками и придают картине больше подчеркивания. Принимая во внимание конечную цель создания различных стилей и бесплатных стальных текстур, программное обеспечение Photoshop может быть полезным для создания различных эффектов для белого цвета.

    Вот коллекция из 32+ потрясающих белых абстрактных обоев и фонов бесплатно.Если вы любите обои с белой тематикой, то эти белые абстрактные обои определенно вам подойдут. Все обои, которые вы видите здесь, доступны в высоком качестве. Привлекательность белого фона заключается в том, что он хорошо сочетается практически со всем и вся. Дизайн с белым фоном используют все, будь то дизайнеры, студенты или художники. Вы обязательно найдете яркий фон для рабочего стола из этой коллекции. Начните просмотр прямо сейчас и возьмите как можно больше обоев.Наслаждаться!

    Также проверьте:

    • Абстрактные темные обои
    • Абстрактные обои 4K

    Потрясающий белый фон

    Абстрактный 3D Белый

    Потрясающий абстрактный белый

    HD Абстрактный

    Белый с красным Абстрактный

    Птица

    Белый с фиолетовым

    Цветок

    Куб

    Различный белый фон

    Белая роза

    Размытие

    Текстура

    Дизайн Абстрактный

    Гладкая линия

    Чисто-белый

    Потрясающий белый

    Шестнадцатеричный Абстрактный

    Микс

    Абстрактный белый фон с желтым шелком

    Красивая белая абстракция

    Шестиугольник Белый

    Настоящий белый абстрактный

    Природа

    Ultra HD Белый абстрактный

    Белая абстракция с красной линией

    HD Абстрактный

    Лучшие белые абстрактные обои

    Абстрактный размытый белый

    Белый дизайн с синим фоном

    Удивительные белые обои

    Простой абстрактный

    Белый сгусток более проницаем и прочнее, чем красный сгусток

    Справочная информация: При сердечном приступе окклюзионный тромб должен противостоять высокой скорости сдвига артерий и высокому кровяному давлению.Белые сгустки, образующиеся при сильном сдвиге в артериях, могут иметь другую проницаемость и предел прочности по сравнению с красными сгустками, образующимися в венах. Мы количественно определяем проницаемость и предельную прочность как критические свойства vWF по сравнению с фибриновыми сгустками.

    Цели: Количественно определить проницаемость и предельную прочность белых сгустков и сравнить их с красными сгустками.

    Методы: Для создания белых сгустков гепаринизированную (3,5 МЕ/мл) цельную свиную кровь перфузировали через две стенозирующие проточные системы, покрытые фибриллярным коллагеном 1 типа, обладающим высоким усилием сдвига >3500 с -1 .Красные сгустки образовывались путем повторного обызвествления цитратной свиной крови (3,2%) в условиях застоя. Поток крови приводился в движение постоянным напором или постоянной скоростью потока с помощью шприцевого насоса. Давление вверх по течению и массовый расход были измерены и применены к закону Дарси для количественной оценки объемной проницаемости. Давление продувки на входе использовалось для расчета предела прочности сгустков.

    Результаты: Белые сгустки с преобладанием тромбоцитов были значительно более проницаемыми (рис. 2А, 0.от 1 до 17 мкм 2 ). Эритроциты и богатые фибрином сгустки имели гораздо меньшую проницаемость 2 (p Выводы: Белые сгустки на 2-4 порядка более проницаемы, чем красные сгустки. Белые сгустки также имеют в семь раз большую предельную прочность. Оба атрибута позволяют белые сгустки, чтобы закупорить стенозированную артерию, где красный сгусток был бы слишком слабым.Два типа сгустков совершенно различны по структуре и механике для создания тромбоза и гемостаза для остановки артериального кровотока.


    [Рисунок 1. A: Белый сгусток B: Гистологические изображения. Тромбоциты (вверху справа), фибрин (внизу слева) и пустое пространство (внизу справа). ]


    [Рисунок 2. A: Проницаемость с 2 стенотическими камерами и 2 условиями потока (F: постоянный поток, P: постоянный напор). B: предел прочности сгустка.]

    Чтобы процитировать этот реферат в стиле AMA:

    Ким Д., Ку Д. Белый тромб более проницаем и прочнее красного тромба [аннотация]. Res Pract Thromb Haemost . 2020; 4 (Приложение 1). https://abstracts.isth.org/abstract/white-clot-is-more-permeable-and-stronger-than-the-red-clot/. По состоянию на 3 апреля 2022 г.

    « Назад к Конгрессу ISTH 2020

    Тезисы Конгресса ISTH — https://abstracts.isth.org/abstract/white-clot-is-more-permeable-and-stronger-than-the-red-clot/

    122+ White Abstract

    Коллекция посвящена теме White Abstract.Вы можете выбрать формат изображения нужно и установить на абсолютно любое устройство, будь то смартфон, телефон, планшет, компьютер или ноутбук. Также фон рабочего стола можно установить на любую операционную систему: MacOX, Linux, Windows, Android, iOS и многие другие. Мы предоставляем обои в форматах 4K — UFHD(UHD) 3840×2160 2160p, 2K 2048×1080 1080p, Full HD 1920×1080 1080p, HD 720p 1280×720 и многие другие.

    Android

    1. Нажмите кнопку  Домой  .
    2. Нажмите и удерживайте пустую область.
    3. Нажмите  Обои .
    4. Коснитесь категории.
    5. Выберите изображение.
    6. Коснитесь  Установить обои .

    iOS

    1. Чтобы сменить обои на iPhone, просто выберите любую фотографию из фотопленки, а затем установите его непосредственно в качестве нового фонового изображения iPhone. Это еще проще. Мы разобьемся на детали, как показано ниже.
    2. Нажмите, чтобы открыть приложение «Фото» на iPhone с последней версией iOS. Просмотрите свою фотопленку папку на iPhone, чтобы найти свою любимую фотографию, которую вы хотели бы использовать в качестве новых обоев iPhone.Кран чтобы выбрать и отобразить его в приложении «Фотографии». В левом нижнем углу вы найдете кнопку «Поделиться».
    3. Нажмите кнопку «Поделиться», затем нажмите «Далее» в правом верхнем углу, вы откроете общий доступ. варианты, как показано ниже.
    4. Переключитесь справа налево в нижней части экрана вашего iPhone, чтобы открыть « Использовать как Обои » вариант. Нажмите на нее, после чего вы сможете перемещать и масштабировать выбранную фотографию. а затем установите его в качестве обоев для экрана блокировки iPhone, главного экрана или обоих.

    MacOS

    1. В окне Finder или на рабочем столе найдите файл изображения, которое вы хотите использовать.
    2. Щелкните файл, удерживая клавишу Control (или щелкните правой кнопкой мыши), затем выберите «Установить изображение рабочего стола» в контекстном меню. Если вы используете несколько дисплеев, это меняет обои только на основном дисплее.

    Если вы не видите Set Desktop Picture в контекстном меню, вы должны увидеть подменю с именем Services вместо. Выберите «Установить изображение рабочего стола».

    Windows 10

    1. Перейти к Пуск .
    2. Введите «фон» и выберите в меню Настройки фона .
    3. В  Настройки фона вы увидите изображение для предварительного просмотра. В разделе Фон есть представляет собой раскрывающийся список.
      1. Выберите «Изображение», а затем выберите или  Найдите  изображение.
      2. Выберите «Сплошной цвет», а затем выберите цвет.
      3. Выберите «Слайд-шоу» и Найдите папку с изображениями.
    4. В разделе Выберите размер , выберите вариант, например «Заполнить» или «По центру».

    Windows 7

    1. Щелкните правой кнопкой мыши пустую часть рабочего стола и выберите «Персонализация».
      Появится панель Персонализация панели управления.
    2. Щелкните параметр «Фон рабочего стола» в левом нижнем углу окна.
    3. Щелкните любое изображение, и Windows 7 быстро поместит его на фон рабочего стола.
      Нашел хранителя? Нажмите кнопку «Сохранить изменения», чтобы сохранить его на рабочем столе. Если нет, нажмите на картинку Меню местоположения, чтобы увидеть больше вариантов.Или, если вы все еще ищете, перейдите к следующему шагу.
    4. Нажмите кнопку «Обзор» и выберите файл в личной папке «Изображения».
      Большинство людей хранят свои цифровые фотографии в папке «Изображения» или в библиотеке.
    5. Нажмите «Сохранить изменения» и закройте окно «Фон рабочего стола», когда вы будете удовлетворены своим выбор.
      Выйдите из программы, и выбранная вами фотография останется на рабочем столе в качестве фона.

    Группа белых абстрактных фонов (47+)

    Политика конфиденциальности

    Политика конфиденциальности

    для https://wallpapers-house.ком

    Конфиденциальность наших посетителей https://wallpapers-house.com важна для нас.

    В https://wallpapers-house.com мы признаем, что конфиденциальность вашей личной информации важна. Вот информация о том, какие типы личной информации мы получаем и собираем, когда вы используете и посещаете https://wallpapers-house.com , и как мы защищаем вашу информацию. Мы никогда не передаем вашу персональную информацию третьим лицам.

    Журнальные файлы Как и большинство других веб-сайтов, мы собираем и используем данные, содержащиеся в лог-файлах.Информация в файлах журнала включает ваш IP-адрес (интернет-протокол), вашего интернет-провайдера (интернет-провайдера, такого как AOL или Shaw Cable), браузер, который вы использовали для посещения нашего сайта (например, Internet Explorer или Firefox), время, когда вы посетили наш сайт и какие страницы вы посетили на нашем сайте.

    Файлы cookie и веб-маяки Мы используем файлы cookie для хранения информации, такой как ваши личные предпочтения, когда вы посещаете наш сайт. Это может включать показ всплывающего окна только один раз во время посещения или возможность входа в некоторые из наших функций, таких как форумы.

    Мы также используем стороннюю рекламу на https://wallpapers-house.com для поддержки нашего сайта. Некоторые из этих рекламодателей могут использовать такие технологии, как файлы cookie и веб-маяки, когда они размещают рекламу на нашем сайте, что также будет отправлять этим рекламодателям (например, Google через программу Google AdSense) информацию, включая ваш IP-адрес, вашего интернет-провайдера, браузер, который вы использовали для посетите наш сайт и, в некоторых случаях, установлен ли у вас Flash. Обычно это используется для целей геотаргетинга (например, для показа объявлений о недвижимости в Нью-Йорке кому-то в Нью-Йорке) или для показа определенных объявлений на основе определенных посещенных сайтов (например, для показа кулинарной рекламы тому, кто часто посещает кулинарные сайты).

    Файлы cookie DoubleClick DART Мы также можем использовать файлы cookie DART для показа рекламы через Google DoubleClick, который размещает файл cookie на вашем компьютере, когда вы просматриваете веб-страницы и посещаете сайт с использованием рекламы DoubleClick (включая некоторые рекламные объявления Google AdSense). Этот файл cookie используется для показа рекламы, соответствующей вам и вашим интересам («таргетинг на основе интересов»). Показываемая реклама будет ориентирована на основе вашей предыдущей истории просмотров (например, если вы просматривали сайты о посещении Лас-Вегаса, вы можете увидеть рекламу отелей Лас-Вегаса при просмотре не связанных сайтов, например, на сайте о хоккее). .DART использует «не идентифицирующую личность информацию». Он НЕ отслеживает личную информацию о вас, такую ​​как ваше имя, адрес электронной почты, физический адрес, номер телефона, номера социального страхования, номера банковских счетов или номера кредитных карт. Вы можете отказаться от показа этой рекламы на всех сайтах, использующих эту рекламу, посетив https://www.doubleclick.com/privacy/dart_adserving.aspx

    .

    Вы можете отключить или выборочно отключить наши или сторонние файлы cookie в настройках браузера или в настройках таких программ, как Norton Internet Security.Однако это может повлиять на то, как вы можете взаимодействовать с нашим сайтом, а также с другими веб-сайтами. Это может включать невозможность входа в службы или программы, такие как вход на форумы или учетные записи.

    Удаление файлов cookie не означает, что вы навсегда отказываетесь от какой-либо рекламной программы. Если у вас нет настроек, запрещающих использование файлов cookie, при следующем посещении сайта с рекламными объявлениями будет добавлен новый файл cookie.

    Отказ от ответственности

    Если у вас есть основания полагать, что один из наших материалов нарушает ваши авторские права или некоторые из результатов поиска ссылаются на незаконный контент, свяжитесь с нами, используя предоставленное нами меню контактов.

    Пожалуйста, подождите 1-3 рабочих дня для ответа по электронной почте. Обратите внимание, что отправка вашей жалобы по электронной почте другим сторонам, таким как наш интернет-провайдер, хостинг-провайдер и прочая третья сторона, не ускорит ваш запрос и может привести к задержке ответа из-за неправильной подачи жалобы.

    Необходимая информация

    Обратите внимание, что мы работаем только с сообщениями, соответствующими следующим требованиям:

    • Пожалуйста, сообщите нам свое имя, адрес и номер телефона.Мы оставляем за собой право проверить эту информацию.
    • Объясните, какой материал защищен авторским правом.
    • Укажите точную и полную ссылку на URL.
    Posted in Разное

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.